Потеснив местных аборигенов черемисов, отяков и чудь (потомков славян-вятичей) новгородцы спустя короткое время для удобства житья переселились с Чуршины в построенные ими на высоком правом берегу реки Великой Вятки более просторные города-крепости. Одно из первых таких поселений расположенное в непосредственной близости от Чуршинского городища окрестили «Слободой». Впервые она появляется в летописных бумагах 1396 года в связи с освящением здесь часовни Пермским епископом Стефаном. На склоне лет святой старец, приустав и отчасти разуверившись в результатах своего миссионерского труда среди неблагодарных пермяков, шёл через Вятку помирать в Москву. Заодно прихватил с собой парочку молодых вятских богомазов. Патриотически-настроенным краеведам приятно думать, что одним из них был Андрей Рублёв. Даже если это не так, то и тогда факт нахождения в Слободе талантливых иконописцев заинтересовавших своей работой проезжего епископа говорит о незаурядности города.
Изначально в наших лесных и болотистых краях укрывались от княжеской и царской власти всевозможные язычники, раскольники, вольнодумцы, беглые оппозиционеры и даже разбойники. В общем, человеческий материал непригодный для применения в порядочном государстве. В 14 веке на Вятку явились носители средневековой русской демократии новгородские ушкуйники. Проплывая вдоль берегов Вятки, они «узревше на правой стороне, на высокой прекрасной горе устроен град Чудской и земляным валом окружён, называем Чудью Болванской городок», и по преданиям взяли его штурмом и своей воинской хитростью. Для чего, якобы, пустили вперёд по реке плоты с деревянными чурками, и пока язычники глазели на них, подкрались незамеченные сзади, вскарабкались по склону и, перемахнув через ограду, ворвались внутрь крепости. Языческих болванов покидали в реку, на их место поставили часовню, и древняя крепость стала первым пристанищем ушкуйников на Вятке.
Среди экспонатов о древнем Слободском городе помимо пушечек, копий, секир и кольчуг, выделялся макет городка в стеклянном кубе. На крутом берегу реки возвышалась небольшая деревянная крепость. Вдоль одной из её стен шел овраг. В центральной части городка скособочилась деревянная церковка из бревен-спичек, а на территории, примыкающей к берегу, за отдельным заборчиком виднелись кладбищенские кресты
Экспозиция открывалась доисторической эпохой с её окаменелыми костями и картинами динозавров на фоне гигантских папоротников. Далее шёл современный животный мир, начиная сотнями мельчайших жучков и бабочек на иголках под стеклом и кончая чучелами рыси, волка и медведя. Последнего, как я узнал позже, принесли в музей из купеческого особняка, где он стоял в прихожей с подносом для визиток, от чего лапы зверя остались застывшими в соответствующем положении. Подростков интересовали, прежде всего, оружие и монеты у каждого имелось по нескольку десятков царских и советских серебряных рублей, полтинников, а также больших медных пятаков и двушек времен Петра Великого, не считая другой мелочи. Монетами играли, они были своеобразной подростковой валютой, впрочем, невысокого достоинства, на обычный советский рубль с профилем Ленина можно было выменять увесистую пригоршню николаевских и кайзеровских. В нынешние смутные времена оружие, включая пистолеты всех времён, револьверы разных систем, автоматы периода Войны, пулемёт Дегтярёва на сошках, густо измазанный зеленой краской «Максим» с бутафорским фанерным щитком и даже поржавевшие сабли, попрятали от греха подальше.
Лёгкий скрип тяжёлой кованной железом церковной двери, звон потревоженного колокольчика, и ты попадал в неведомый мир Прошлого
В детстве я часто бывал в нашем краеведческом музее, нравилось бродить по лабиринту его закоулков. И хотя со временем все экспонаты стали знакомы, но каждый раз взрослеющим взглядом можно было увидеть что-то новое.
(начало автобиографии А. Грина)
«Родился я в городе Слободском »
Комментариев нет:
Отправить комментарий